Тайна духовной жизни у чада. «Хочу, чтобы у меня был духовный отец

Интервью с протоиерем Владиславом Свешниковым, настоятелем московского храма Трех Святителей на Кулишках.

– Кто такой духовник или духовный отец?

– По большей части в церковной практике духовником или духовным отцом является священник, с которым те, кого принято называть его духовными чадами, совершают общий путь ко спасению. Но, поскольку он не просто рядом идущий, а еще и священник, он, во-первых, совершает таинство (в первую очередь речь идет о таинстве покаяния – исповеди). Во-вторых, он как пастырь стремится помочь духовному чаду, чтобы в душе последнего внедрились те духовные и нравственные качества жизни, которые находятся в пространстве Священного Писания и Предания. И если с Писанием дело довольно просто, потому что оно для всех одно и в каждом конкретном случае речь идет только о том, как применить к данному конкретному лицу различные евангельские принципы, чтобы сделать их осуществимыми, то в Предании по его бесконечности и возможностям многообразных форм проявления, область деятельности духовника становится гораздо более обширной, значимой. Он стремится нежно и ласково показать, в чем некоторые жизненные установки его духовных чад не соответствуют духу Предания и что, напротив, следовало бы в этом духе Предания раскрывать и развивать в себе, в своей душе и в своей жизни. Но это в обычной практике.

Есть и идеальные случаи (есть и ниже обычного, тогда они являются искажением отношений духовник – духовное чадо), они встречаются очень редко, но особо ценные. Это тот особый тип отношений, когда духовник посредством Духа Святого знает полноту содержания души своего духовного чада и открывает ему то, что Дух Святой открывает. И в таком случае духовник показывает своему духовному чаду его личный путь ко спасению, при том, что они объединены духом и содержанием общей молитвы, как общей, так и литургической.

– Существуют какие-то особенности в отношениях между духовным отцом и духовными детьми?

– По-настоящему чаще всего не понимается главное, что отношения духовный отец – духовное чадо – понятия и реальность глубокие и существующие. Но для этого совершенно не обязательны ни условия послушничества и послушания, ни требования и претензии, чтобы духовники непременно и как можно быстрее научили всему, что они знают сами.

Духовный отец на самом деле внутренне, не обязательно с долгими словами и размышлениями, входит в жизнь духовных детей. В жизнь тех, кто с ним – просто потому, что он их любит, и душа за них болит. И одним только фактом, что душа о них болит, они оказываются вместе и вместе идут путем спасительным. А он старается вести их ко Христу.

Духовный отец чуть впереди, потому что так оказался поставлен, и таинственным явлением духовной жизни его как нового лица, первого лица и своей любовью, имеющей очень обширную направленность. Потому что расширяющееся сердце вмещает в себя всех. Во всяком случае, всех, кто к нему прибегает. Таким образом, в общине и осуществляется то духовное содержание жизни, при котором духовный отец частным образом сказанным словом, проповедным словом, всем примером своей жизни, простотой в общении, скромностью, беспретенциозностью, нетребовательностью – не духовной нетребовательностью, духовная должна быть, разумеется, требовательность – (нетребовательностью для себя) достигает гораздо большего.

Потому что тогда его духовное чадо видит перед собою образец хорошего опыта духовной жизни, который к тому же не отдален страницами книги или какого-нибудь рассказа, а наоборот, предельно приближен непосредственным и личным общением. Вот тогда это и есть настоящий духовный отец, который заботится о своих детях. Заботится не тем, что доставляет им необходимые средства, а самим фактом их общего движения.

– Насколько полным должно быть послушание духовнику? Потому что иногда приходилось читать о буквальном, абсолютном послушании. Например, по воспоминаниям духовных чад тех же оптинских старцев, советы спрашивались обо всем, вплоть до механических действий – какую книжку прочитать или в какую сторону пойти.

– Какую книжку прочитать – как раз не механическое действие. Это может быть очень хороший способ управления и помощи в духовной жизни человеку, которому некоторые книги могут оказаться неполезными (даже вполне нормальные, имеющие хорошее христианское содержание) как несвоевременные. С другой стороны, предложение неофитам читать «Добротолюбие»*, которого еще не поймет современный человек, как правило, показывает странный монашеский опыт духовника.

Кстати говоря, что еще очень важно для духовника, так это понимание того, что мир постоянно ставит новые проблемы. И нужно пытаться увидеть разрешение этих проблем, именно как новых, если не по существу, то, по крайней мере, по формам, по новым принципам, по новым содержаниям. Начиная от таких простых вещей, как отношение к Интернету, к телевидению.

– А отношение к грехам меняется?

– Отношение к грехам принципиально остается то же. Оно меняться не может, и в этом смысле можно как бы лозунг древних отцов «лучше смерть, чем грех», оставить навсегда как лозунг и знамя. Лучше смерть, чем грех.

Другое дело, что, входя в область конкретного рассмотрения греховной жизни того лица, которое подходит к духовнику, нужно увидеть и ему помочь увидеть то, к чему следует пока, по крайней мере, отнестись более-менее снисходительно и спустить это как не то, что бы должное, а как временно допустимое. Не то, что грех надлежит культивировать, а в том плане, что, может быть, и нужно в этом грехе каяться, но не особенно сильно, зная, что энергия не безгранична, и силы души нужно пустить на то, что является более важным.

Это является одним из больших постоянных казусов, потому что увидеть, что важно, для этого нужен ум духовный, и совсем не обязательно он совпадает с практическим умом, со сметкой, если она есть у духовника, либо с его знаниями древних традиций. Но, во всяком случае, тот опыт, когда есть автоматическое требование абсолютного послушания, совершенно не ведет к исполнению главной задачи, которая состоит в воспитании в человеке, который приходит к священнику, подлинной духовной свободы.

Он пришел из одного вида рабства и попадает в другой вид рабства. И он никогда не узнает, что такое духовная свобода. Тем более, что это дело довольно тонкое и требует очень серьезного подхода. Больше того, я бы сказал, беседуя со многими священниками, что многие даже не понимают, что такое эта духовная свобода, и потому воспитать своего ученика в рамках духовной свободы они просто не могут. Все эти послушания важны на самом деле до тех пор, пока они воспитывают в человеке понимание того, как осуществляется духовно свободная жизнь. И послушание на самом деле не ограничивает свободу – оно дает для нее начало, определенные рамки, как форма сонета, или еще того более – «венка сонетов», где очень строгая определенная форма, но внутри которой могут быть осуществлены высшие проявления творческой поэтической возможности.

– В западном христианстве, то есть у католиков, у протестантов нет духовных отцов. Зато их успешно или плодотворно заменяют психологи. На самом деле и у нас все чаще люди обращаются за помощью к психологам, заменяя ими священника. В чем разница между психологом и духовным отцом?

– Что значит успешно заменяют? Это еще большой вопрос.

А идут к психологам, потому что многие люди не очень понимают, что такое духовная жизнь. И свое ощущение духовности они черпают из рамок своей душевности, из рамок своей психологичности. Поэтому, может быть, им действительно скорее нужен психолог, чем духовный отец. Тем более, что именно такие люди очень часто неудовлетворены общением со священником, не видят в этом общении никакой для себя перспективы.

– Можно сказать, что это в основном женская черта?

– В основном да. Хотя, конечно, теперь и многие мужчины вполне «обабились», и эта черта стала довольно общей. Но, конечно, женщинам она более свойственна, что, в частности, можно видеть по исповедям.

У нас в приходе более-менее искоренен тот тип исповеди, который еще культивируется во многих хороших (действительно хороших) храмах, хороших общинах, когда духовные чада, как раз преимущественно женщины, вместо исповеди предлагают духовную новеллу. Часто очень талантливую, психологически своеобразную, но к духовно-нравственному содержанию жизни это имеет очень небольшое отношение. Имеет, потому что строится на материале более или менее, имеющем отношение к нравственности. Но и этот материал переживается не с этических, а с психологических позиций.

– Когда говорят, духовник благословил сделать, что это значит?

– Это значит велел.

– Но зачем человек идет за благословением к священнику?

– По-всякому бывает. В основном, если он идет за благословением к священнику, то он идет за санкцией, санкцией на то решение, которое он уже сам принял. Например, он хочет поехать в Дивеево, и говорит: «Батюшка, благословите поехать в Дивеево». Я с трудом представляю себе такую редкую ситуацию, когда батюшка говорит: «Нет, не благословляю».

– А если священник благословляет поступать так, что ты не можешь? Или он тебя уже благословил, а ты чувствуешь, что ты не в состоянии принять его решение?

– Если между духовным отцом и духовным чадом нормальные отношения, то – не можешь и не можешь – дело просто кончается. Если действительно не можешь, если не выдуманная немочь.

В нормальной ситуации оба – и священник и тот, кто послушание не выполнил, – относятся к этому нормально. Ну что же? Ну, увидели, ну, поняли. Все хорошо, жизнь идет, жизнь не кончается. Настаивать, в таком случае, на обязательности выполнения решения, значит иметь священническое своеволие или послушническое своеволие. Это только кажется, что человек находится в области послушания, на самом деле, он находится в области своеволия.

Даже когда речь идет о таких обычных благословениях, которые ради смеха разделены на две категории. Одна женщина говорит: «Батюшка, у меня много во рту скопилось слюны. Благословите сплюнуть». А другая: «Батюшка, у меня во рту скопилось много слюны, куда благословите – направо или налево сплюнуть?» Этот пример свидетельствует не только о том, что обычно подходят за благословением по мелочи, для которой не требуется никакого благословения. Он, конечно, карикатурный, и таких не бывает на самом деле. Но по типу – бывает сколько угодно вопросов по мелочам, на которые никакого благословения специального не требуется. Либо от священника требуется санкция, требуется выбор в альтернативной или мнимой альтернативной ситуации. Но, как правило, речь в таких случаях идет о человеческой безответственности.

Другое дело, что для серьезных решений, особенно духовного порядка, безусловно, требуется внутренний совет, который даже и не столько совет, сколько рассуждение о содержании проводимого дела. Чтобы было ясно, что оно духовно и неопасно, полезно и плодотворно. И, соответственно, наоборот.

– Если духовник посоветовал одно, родственники говорят другое, а сердце подсказывает третье, что в этой ситуации стоит сделать?

– Плюнуть, и сделать по-четвертому.

Ну, а на деле, – когда как. Иногда оказываются правы родственники, хотя бы потому, что священник может не знать полноту ситуации. Иногда оказывается прав священник, потому что родственники не понимают полноту духовного отношения. А иногда оказывается право сердце. Хотя своему сердцу в целом доверять не особенно возможно, потому в своей ветхости, во всех своих возможностях понимания действительности, в том числе и интуитивного понимания, ошибки вероятны и возможны ровно так же, как и верные решения. Так что и то, и другое, и третье, а там, может быть, и четвертое, и пятое.

Самое лучшее – если речь идет о понимании промысла Божия – когда человек искренне желает исполнять волю Божию, и в этом отношении он рассматривает все свои дела. А так как они могут быть рассмотрены как исполнение (или неисполнение) воли Божией, то лучшим ориентиром верности оказываются обстоятельства. Обстоятельства, посылаемые промыслом, наиболее четко подсказывают картины и направление жизни. Нужно тебе или не нужно уходить с работы, потому что тебя зовут на другую работу? Предоставь все воле Божией, предоставь все промыслу, и через какое-то время так сложатся обстоятельства, что окажется, что иным образом нельзя было поступить, чем тем, который подсказывает промысел.

– Если случится конфликт с духовным отцом, стоит к кому-то обращаться за советом? И можно ли менять духовного отца?

– Такие ситуации требуют каждый раз индивидуального разбора. Чаще всего не стоит, особенно, если вопрос мелкий. Потому что у нас в жизни крупных вопросов вообще не так уж много. Тем более, что ошибка, даже если она действительная ошибка, а не мнимая, если она не приводит к каким-то очевидным, быстро действующим отрицательным исходам, ошибка есть вещь полезная и преодолимая. Полезная, потому что дает возможность увидеть еще раз себя и все, что тебя окружает, на более верных жизненных основаниях. Не стоит забывать, что каждое становление верных отношений не проходит без ошибок.

Но все имеет значение только в тех случаях, когда возникают неправильности. В некоторых случаях без совета просто не обойтись. Особенно, когда кажется, что совет, или предложение, или приказ священника имеют явно нравственно или недопустимый, или сомнительный характер. И в таком случае посоветоваться было бы, конечно, не худо, поскольку тупое послушание в таком случае ничего хорошего не дает.

Что же касается смены духовников, да, она возможна. Во-первых, когда священник, духовник грешит ересью. И тогда, естественно, совершать подобное ему – грех, означающий отлучать себя от общего церковного, отлучать себя от Духа Святого. Да, можно, когда священник тяжко согрешает каким-то грехом, связанным с тобой лично. Я не говорю, когда священник блудит, поскольку это дело нечастое, но любым другим явным образом, скажем, себялюбием с твоей помощью или еще чем-то. И ты видишь, что не спасаешься. Наконец, печально, но сменить духовного отца можно в тех случаях (лишь бы это не стало нормой), когда оказалось, что встреча была почти случайной, когда налицо ваше глубокое несоответствие. И кто прав, кто виноват, даже лучше не разбираться.

– Старец отличается от духовного отца?

– Я не знаю, что такое старец. Я знаю, что такое младостарец.

– Хорошо, что такое младостарец?

– Не хочу говорить только потому, что это прекрасно описано в одном из его великолепных докладов, который прямо говорит о младостарчестве. Я просто к каждому слову присоединяюсь.

«Речь не идет о том, чтобы различать между молодыми или старыми безумцами. Речь идет здесь о том, чтобы по возможности оценить духовную зрелость человека, его способность быть руководителем для человека» – говорит владыка Антоний. – «Старец – это не просто человек, который долго занимался пастырской работой и приобрел какой-то навык или опытность; старец в настоящем смысле – это нечто иное, это благодатное состояние. Старцев не “выделывают”, старцы силой Святого Духа рождаются; и если говорить о том, что характеризует старца, то я скажу коротко и о том, каково место старчества по отношению к обычному священству.

Мне кажется, что есть в духовничестве три степени. Есть приходской священник, роль которого – совершать таинства Церкви. Он может не быть хорошим проповедником, он может не давать никаких советов на исповеди, он может ничем не проявлять себя в пастырском отношении. Достаточно того, что он совершает Божественную литургию, если только он помнит, что чудо Божественной литургии или других таинств совершается Господом. Но это не значит, что ему дано право или возможность руководить другими людьми. Рукоположение не дает человеку ни ума, ни учености, ни опытности, ни духовного возраста. Оно дает ему страшное право стоять перед престолом Божиим там, где только Христос имеет право стоять. Он в каком-то смысле икона, но он не должен воображать, будто он святыня.…

Есть другая степень. Это священник опытнее или старше, который более научен и призван давать наставления другому человеку о том, как идти от земли на небо. И этот священник должен быть предельно осторожен. Он не должен говорить того, чего он опытно не пережил или чего он как-то своим нутром не знает. Мы приходим к духовнику с тем, чтобы встретить проводника до дверей Царства Божия. Но если он сам там не бывал, он нам ничего не может дать. Об этом должен задумываться каждый духовник, каждый священник, к которому приходят люди на исповедь. Можно ли сказать, что каждый священник имеет в себе способность каждому человеку сказать то, что ему нужно? Нет. Бывает так, что исповедующий священник или просто священник, к которому пришел человек на духовную беседу, слышит его, понимает то, что говорится, но ответа у него нет. В таком случае священник должен быть честен и сказать своему духовному чаду: “Все, что ты мне сказал, я понимаю, но ответа у меня для тебя нет. Я буду молиться о тебе. И ты молись, попроси Бога о том, чтобы Он мне простил то, что по своей неопытности я не могу тебе и Ему послужить в этой встрече, но я тебе не могу сказать ничего”.

А есть еще третий уровень. Это старчество, уровень тех людей, которые, говоря образно, почти всю дорогу прошли до дверей Царства Небесного, может быть, не вошли в него, а может, допущены были в него, но были посланы обратно, на землю, к нам, чтобы нас вести в это Царство. Вот это старец. Это человек, который весь путь прошел до глубин своей души, дошел до того места, где запечатлен образ Божий в нем, и который может говорить из этих глубин. Но старцем самого себя не сделаешь, и, если можно так выразиться, старцами не рождаются. Это люди, которых коснется благодать Святого Духа и которые отзовутся на нее и будут верными, – верными тому, чему учит нас Христос, и верными тому, что говорит Дух Святой в их душах. Старцы – явление редкое.…

Если бы самый неопытный священник так относился к исповеди, то он был бы уже тайносовершителем; а старец только тогда старец, когда он именно так может относиться к человеку – и на исповеди и вне исповеди при всякой встрече. И так мне хотелось бы сказать громко, на всю Русь: Берегитесь, братья мои, священники! Берегитесь, не принимайте на себя роль, которая не соответствует вашему духовному возрасту, будьте просты! Будьте просто священниками – это уже так много! Человек, который силой благодати Святого Духа может совершить Литургию, может окрестить ребенка, может помазать миром, это не мало, это нечто столь великое!»

– Нужен ли духовный отец священнику?

– Как правило, нужен, особенно молодому. Если священник уже напитан хорошим духовным опытом, исповедоваться все равно необходимо. По возможности чаще, чем это принято в современной Православной Церкви, потому что очень многие священники исповедуются только на общих исповедях в епархии.

– То есть два раза в год?

– Да, два раза в год. А что же, священники меньше грешат, что ли? Внутренними грехами они не меньше грешат, чем другие люди. Поэтому, конечно, желательно гораздо чаще исповедоваться. Исповедь необходима, потому что вообще необходим непрекращающийся покаянный опыт жизни.

И к руководству в духовной жизни священники не привыкли. Они не знают, что это такое, они умеют только руководить, а быть руководимыми, как правило, не умеют и не хотят. Но молодым священникам, конечно, лучше все-таки набираться опыта под руководством более опытного священства.

– А не страшно священнику становиться духовником? Ведь речь идет об ответственности за души человеческие?

– Ну, это вопрос, относящийся к области психологии. Так же ведь не получается, что ты решаешь: «Стану-ка я духовником». Идет жизнь, идет процесс, становишься священником и, тем самым, возлагаешь на себя ряд обязанностей. Приходишь на исповедь – приходят к тебе люди, исповедуются. Некоторые исповедуются часто, кроме того, у них возникают вопросы, кроме того, возникает необходимость за них молиться, кроме того, идет уже отчасти общая жизнь. Вот так и получается. А не то, чтобы ставишь себе задачу: пункт один – стать духовником.

Чем старец отличается от духовника, духовного отца, просто священника?

В первую очередь, харизмой — особым благодатным дарованием, когда старцем руководит Сам Дух Святый. Старец может не иметь сана, но руководить душой человека, вести его ко спасению; он полностью отвечает за душу своего ученика-послушника. Не только старцы, но и старицы имели послушниц. Послушницы исповедовали свои помыслы, открывали тайны сердца и находились под полным руководством стариц. Взаимоотношения «старец — ученик» в наше время не сохранились. Есть отношения «духовный отец — чадо», когда по договоренности послушник или мирянин вручает себя духовному руководству священника и старается выполнять его советы. В основе этих отношений лежат рекомендация, совет, а не обязанность. В отношениях простого священника и паствы тоже лежит духовный совет, духовные рекомендации, как спасаться. Чаще всего они адресованы всей пастве, а не отдельным прихожанам.

Из святоотеческой литературы мы знаем, что без духовного руководства старца, духовника невозможно спастись монашествующим. Распространяется ли это условие на мирян? Обязательно ли мирянину иметь духовного наставника или достаточно просто ходить в церковь, участвовать в ее таинствах?

Каждому мирянину надо иметь духовника, которому можно было бы открыть свою жизнь. Так было у нас в России всегда: для души — священник, для тела — врач и учитель. У каждой семьи должен быть духовник, чтобы все могли решать с ним жизненные вопросы, особенно вопросы спасения своей души. Бывает, что у одного священника исповедуются все, кто живет в этой местности и посещает этот храм. Кто-то захотел жениться, обращается к священнику. Он говорит: «А девушка есть?» — «Есть». — » А кто эта девушка?» Если девушка и юноша постоянно ходят к нему на исповедь, священник знает того и другого, он может сказать, стоит им соединять жизни или кет.

Какими качествами должен обладать духовник?

Чтобы быть духовником, совершать таинство исповеди, священник должен иметь на это архиерейское благословение. Он должен быть смиренным, вести нравственную жизнь, уметь зажечь душу другого человека верой, ревностью по Богу.

Важно, чтобы духовный отец не только жалел и хвалил нас, но и наставлял, отсекал все ненужное, гордое, тщеславное. Тогда человек достигнет духовной чистоты: перестанет реагировать, кто там что сказал, как посмотрел.

Каждый ли священник может быть духовным руководителем?

Господь каждому дает Свои дары: одному дар слова, другому дар молитвы… Самое тяжелое послушание — это исповедь, не все могут помогать людям: кропотливо заниматься с каждым человеком, помочь раскрыть душу, дать наставление, руководить его жизнью. Иные, бывает, просто выслушают человека, который кается в грехах, ни о чем не спросят, порой даже наставление не дадут, просто «прощаю, разрешаю», и человек уходит неудовлетворенный. Какой был, таким и остается.

В какой мере послушание применимо к отношениям духовника и прихожанина? Во всем ли мирянину надо слушаться духовника?

Когда священник говорит, сообразуясь со Священным Писанием, его надо слушаться, а если он выходит за рамки Священного Писания, святых отцов, противоречит духу Церкви, духу спасения, слушать его опасно,

Как соотносятся свобода и послушание? Не лишается ли человек свободы, слушаясь своего духовного отца?

Священное Писание говорит: вся свобода в духе, «Где Дух Господень, там свобода» (2 Кор.3,17). Когда духовник руководствуется Священным Писанием, Духом Божиим, он не может ограничить свободу своего чада. Кроме того, каждый человек может выбрать, поступать как ему советует духовник, или по-своему. Духовник должен знать духовные силы своего чада: сможет ли он вместить сказанное, есть ли у него призвание, например, на монашество? Нельзя совершать насилие над личностью: человек желает вступить в брак, а его склоняют к монашеству. Нужно все согласовывать с духовным устроением чада, его состоянием.

Как духовники руководят своими чадами? Откуда они берут знания? Есть ли отличие духовной мудрости от мирской?

Мудрость должна быть и духовная, и мирская, а особенно дарованная свыше. Чтобы получить эту мудрость, каждый священник должен молить Господа. Например, если надо сказать проповедь, он должен попросить: «Господи, я не знаю, что мне говорить, Сам во мне действуй, дай мне премудрость». Ведь Господь Сам сказал: «Просите и дастся вам» (Лк.11,9).

Когда чадо задает вопрос (а чадо — тот, кого священник обратил к Богу, кому дает наставление, окормляет, помогает духовно расти), священник помолившись должен решать вопрос через молитву, через Господа, призывая свой духовный опыт, житейский опыт, зная устроение души этого человека. Но и чадо, прежде чем идти к духовнику, должно помолиться, чтобы Господь через священника открыл Божию волю.

Всегда ли исполняется то, на что благословил духовник?

Не всегда. Священник может не знать волю Божию, например, благословить поступать в институт, а Господь видит, что человеку это не полезно. Там он от Бога отойдет, потеряет веру. Тогда благословение не исполняется. Повторяем: важно самому просящему усердно помолиться, прежде чем брать благословение, чтобы Господь через священника открыл Свою волю.

Есть ли для прихожан какие-то правила общения с духовником?

Самое главное — стараться сохранять ровные отношения с духовником, не бросаться в крайности: не ставить духовника на место Бога, не требовать от него невозможного. Духовник — тоже человек; он, как и все, может иметь слабости, какие-то несовершенства, их надо стараться покрывать любовью.

Всем следует помнить, что цель диавола — разлучить духовника со своей паствой, настроить чадо против духовника. Диавол внушает мысли, что священник нехорош, он все не так делает. Человек слушает диавола, теряет веру в духовника, отпадает от него, от Бога, от Церкви — становится атеистом. Но он не остается один, сразу вокруг себя начинает создавать группу единомышленников-атеистов… Что на Небе диавол совершил, то же он творит и на земле: ведет с Богом борьбу через людей. Давно замечено: если мы какого-то священника считаем святым, стоит кому-нибудь про него дурное сказать, как мы сразу эту ложь принимаем, сразу меняем свое мнение о нем. Но апостол Навел сказал: «Обвинение на пресвитера не иначе принимай, как при двух или трех свидетелях» (1 Тим.5,19). Настоящие христиане должны быть рассудительными и понимать, что без кормчего им не спастись в житейском море. Просите у Господа духовника, пастыря доброго, который мог бы вас провести по жизни к тихой гавани, Царству Небесному, и, явившись туда, сказать Господу: «Се аз и чада, яже ми еси дал».

Как правильно выбрать духовника?

Обычно люди обращаются к священнику, когда впервые приходят на исповедь. Реже, когда дома случается торжество (свадьба, крестины) или горе (кто-то заболеет, умрет).

Многие, кто желают спасения, ездят по монастырям, ходят в храмы. Иные из них подходят к священнику и говорят: «Батюшка, будь моим духовным отцом!» Надо ли просить об этом? Допустим, есть у нас с вами родной отец. Мы же никогда не обращаемся к нему: «Будь моим отцом!» Такое никому в голову не придет. Он же наш родитель. Точно так же и здесь: если какой-то священник помог человеку, обратил его к вере, начал его наставлять в духовных и земных вопросах, вести его ко спасению, то он нас воскресил из мертвых, духовно родил для будущего века. Если человек постоянно будет к нему ходить, то их отношения становятся отношениями духовного отца и его чада. И не надо спрашивать: «Батюшка, будешь моим духовным отцом?» Сам Господь это управляет, благословляет.

Когда я жил в Троице-Сергиевой Лавре, то поначалу из духовников не знал никого. Когда приходил на исповедь, подходил к тому, кого видел. Поисповедуюсь, причащусь, пойду.

А потом настало время, когда я захотел иметь духовного отца, и только одного. Исповедались мы под Успенским собором. Помолился я в Троицком соборе, попросил Господа, Матерь Божию, преподобного Сергия: «Господи, сейчас я пойду туда, где исповедают, и кого увижу первого, вышедшего на исповедь, пусть станет моим духовным отцом». Пошел на место исповеди. Встал. Никого из священников нет. Вижу: на исповедь идет архимандрит в мантии с Евангелием и с Крестом, и в голове ясная мысль: «Вот твой духовный отец».

Многие искушают Господа, когда хвалятся и тщеславятся своими духовниками. Говорят: «В Почаевской Лавре у меня духовник отец такой-то, в Пскове о. Иоанн Крестьянкин, на острове Залит о. Николай, а в Сергиевой Лавре о. Наум». Это говорит один и тот же человек. То есть у него по всем монастырям «духовные отцы»! Но так не бывает: по случаю можно исповедаться у них, попросить молитв, но духовный отец должен быть один.

Иные по-другому искушают Господа. Спрашивают:

— Как ты, батюшка, мне благословишь: я хочу квартиру поменять?

Священник, подумав, говорит:

— Ну, что ж, поменяй, но так, чтобы церковь была рядом. Если тебя все устраивает и у тебя есть силы, пожалуйста, меняй. Бог благословит тебя.

Думаете, она на этом успокаивается? Ничего подобного! Едет на остров к о. Николаю:

— Батюшка, я думаю квартиру поменять. Как ты мне благословишь?

Он может сказать: «Я не благословляю». Тогда она поедет к о. Кириллу, к о. Науму, еще к какому-нибудь священнику и все с тем же вопросом. Начинает высчитывать, сколько священников ей благословили менять квартиру, а сколько нет. И, конечно, здесь никакого благословения Божия нет. Если ты благословение берешь, то помни: тебе Господь уже первым духовником благословил. Прекрати поиски, и кощунствовать над благословением не надо! Не надо искать других священников, других благословений и искушать Бога.

И так почти в каждом деле. Пусть даже не по нашему нутру батюшка благословил, но за смирение Господь исполняет это благословение для пользы человека.

С принятием монашества человек оставляет свою свободную волю. По чьей же воле он начинает жить — по воле духовника?

Воля духовника — это воля Божия. Это мы видим на примере Таинства Исповеди. Как нам узнать — простил Господь наши грехи или нет? Мы подходим к духовнику, каемся в грехах, и Господь видимым образом через духовника прощает нам грехи. Так воля Божия свершается через духовников. В Ветхом Завете Господь для спасения народа посылал пророков. Ныне Он ставит епископов, священников, и через них спасает Свой народ.

Как найти духовного отца? Каковы должны быть взаимоотношения духовного отца с чадами?

Главное, чтобы духовный отец указывал путь в Царство Небесное, чтобы он как следует ругал нас. Знаете, садовник, если он мастер своего дела, старается у дерева все лишние сухие сучья обрубить. Все, что плода не приносит, отсекает. Так и духовник должен быть такой, чтобы не только гладил по голове и утешал, но и помогал от страстей избавляться, отсекать их. Скажу из своего опыта: если о каком-то подвижнике скажешь, что он молитвенник сильный, смиренный, хороший, смотришь — он в уныние впадает, больной лежит. Ни молитвы не стало, ни покоя в душе. А когда человека ругаешь, тогда к нему бесы не приступают.

Расскажите о духовной связи духовного отца с чадами.

Обязанность духовника — подать руку помощи человеку, утопающему в житейском море, указать правильный путь в Царствие Небесное.

Садовник, выращивая фруктовое дерево, заботится о нем: берет ножницы и негодные ветки, не приносящие плода, отсекает. Он очищает дерево, удобряет его, чтобы оно росло правильно и лучше развивалось. Когда надо, делает прививки. Точно также духовный отец, если видит в чаде что-то мешающее его духовному росту, помогает избавиться от пороков и страстей, стать духовно здоровыми. И когда человек достигает духовной чистоты, он перестает реагировать, кто там ему что сказал, как посмотрел… Люди добрые, стремящиеся исправиться, платят деньги за то, чтобы окружающие их ругали. Так они воспитывают себя, привыкают к невзгодам и неприятностям. Один человек работал на руднике и платил товарищам за то, чтобы они его ругали, оскорбляли. Однажды он пошел в город. На дороге увидел сидящего «мудреца»; тот начал ругать, оскорблять его. Этот человек подошел поближе, встал около него и стал улыбаться. Тот удивился и спросил: «Чему ты радуешься? Ведь я ругаю тебя! — «Милый человек, как же мне не радоваться? За то, чтобы меня ругали, я деньги плачу, а ты меня бесплатно ругаешь».

Смотрите, сколько людей нас бесплатно ругают, чистят! Человеку со стороны порой виднее наши пороки, страсти. Виднее они и духовнику. Потому хорошо, когда духовник нас не хвалит, а ругает.

Как духовник молится за своих чад? Может ли духовный отец вымолить погибшее дитя?

Человеку невозможно — Богу все возможно. Если духовник будет просить — вымолит, потому что во время совершения Божественной литургии идет самая сильная молитва за людей, и приносится Жертва Богу за них. Представьте себе — человек дома один молится, а в храмах молящихся людей десятки тысяч. Все вместе молятся; здесь же и Матерь Божия, и все святые, и Херувимы, и Серафимы, и Престолы, и Господства, и Силы, и Власти, и Начала, и Архангелы, и Ангелы вся Небесная Церковь! И эту общую молитву Матерь Божия приносит к Престолу Сына Своего — потому что все ектений и все стихиры заканчиваются обращением к Матери Божией. Она наша Ходатаица пред Сыном, наша Молитвенница… Представляете, какую силу имеет молитва Церкви? А во главе Церкви стоит священнослужитель. Он частицы вынимает, в Чашу их опускает, молясь об усопших и о здравствующих; он читает особые молитвы, в которых просит Господа помянуть всех стоящих в храме, всех, кто перешел в тот мир. А если человек не ходит в церковь, значит его в Церкви и нет. Он во тьме, во власти диавола, а считает себя верующим, говорит: «Я дома молюсь». Да молитва церковная не может сравниться ни с какой другой, это Вселенская молитва. Сколько миллиардов людей перешло в тот мир, и сколько людей сейчас молятся в церквях! И все эти молитвы соединяются в одну. И Богу служба идет круглосуточно. В одном храме заканчивается, в другом начинается. Потопу в церковь надо ходить постоянно. Кому Церковь — не Мать, тому Господь — не Отец.

Как быть, если потерял веру в духовного отца?

Человек веру в духовного отца не может потерять — он сам в себя перестает верить. Значит, он не по тому пути пошел — живет по своей воле, по своим страстям. Когда сатана был еще Сатаниилом — самым близким Богу, он возгордился, захотел быть равным Богу, и отпал от Него, увлек за собой третью часть Ангелов. Ангелы были добрые, но он сумел их так обмануть, так все извратить, что они поверили, что Бог несправедлив, все делает не так, как надо. И Ангелы добрые (слышите — добрые!), те, что служили Богу, послушали клеветника — диавола. Ангелы приняли его лживые мысли, клевету и восстали против Бога. Третья часть ангелов была свергнута с неба, и стали они злыми духами — бесами. И повели борьбу с Самим Богом. Каким путем? Видят они: человек ходит в церковь, молится, и вдруг оступился, начал отпадать от Бога. Для того, чтобы вернуться к Богу, ему нужно подойти к духовнику — покаяться. А ему стыдно через духовника Богу каяться — он отпадает и от духовника. И диавол внушает ему мысли, что духовник нехорош, он все не так делает. Человек теряет веру в духовника, отпадает от него, от Бога, от Церкви — становится атеистом. Но он не остается один, сразу вокруг себя начинает создавать группу единомышленников — атеистов… Что на Небе диавол совершил, то же он творит и на земле: ведет с Богом борьбу через людей. Давно замечено: если мы какого-то священника считаем святым, стоит кому-нибудь про него дурное сказать, как мы сразу эту ложь принимаем (мы так легко принимаем любую ложь!), сразу меняем свое мнение о нем. Но апостол Павел сказал: «Обвинение на пресвитера не иначе принимай, как при двух или трех свидетелях» (1 Тим.5,19). Настоящие христиане должны быть рассудительными. Диавол может подослать человека, который наговорит вам про священника такого!

Я знаю женщину, она в Преображенский собор была специально поставлена властями. Знала много молитв, Священное Писание, знала в церкви каждого, подходила к молодым людям; которые только-только начали приходить к Богу, говорила: «Здравствуй, дорогая! Ой, как хорошо, что ты пришла в церковь — Господь любит молодых!» И начинает рассказывать что-нибудь духовное. Человек видит, что женщина все хорошо знает, к доверяет ей. А она вдруг и говорит: «Вот, тот священник, который служит, пьяница. Он в Бога не верит. А вон тот — вообще никуда не годный…» И сумеет о каждом такое порассказать, что человек теряет начаток веры. Как-то я ее уловил «на месте преступление». Она стала проситься ко мне в духовные чада, прямо с первого дня. Отшлифовала свою речь, четко так все объяснила, вижу — здесь нечисто. Я ей говорю: «Хорошо. Напиши заявление, что ты хочешь быть моим чадом». Она написала. Спрашиваю ее:

— Хочешь, значит, быть чадом?

— Хочу, батюшка, хочу! — с жаром отвечает.

— А слушаться будешь?

— Буду!

— Тогда стой в конце храма у креста, с места не сходи, ни с кем не разговаривай два года.

— Хорошо, буду стоять.

Я в алтаре, а за ней изредка наблюдаю. Смотрю уже с кем-то базарит. Выхожу, спрашиваю:

— Почему ты сегодня с одной женщиной разговаривала?

— С какой?

— С сумкой в руках, около тебя стояла.

— А Вы откуда знаете?

— Ну, если я тебя поставил, значит, я тебя и контролирую. Какое же ты чадо, если у тебя послушания нет? Ты себя считаешь православной, настоящей христианкой. А вот сейчас Великий пост идет, а ты молоко и колбасу ешь.

— А откуда Вы, батюшка, знаете?

— Да я много о тебе и другого знаю. Знаю, что дома у тебя и иконы нет, только на окне в уголке маленькая иконочка. Кайся перед Богом: сколько тебе платят?

— 150 рублей, батюшка.

— За эти 150 рублей ты душу продала?

— Я старалась особо никого не предавать.

Она, действительно, не столько предавала, сколько разлагала людей, работала на атеистов.

Когда открывали Введенский храм, народу множество собралось, около тысячи человек. Все обсуждают вопрос передачи храма верующим. Я вечером вышел, слышу она говорит: «А зачем нам нужен этот храм? У нас и в Преображенский храм некому ходить, не надо открывать этот…» Продолжает свою «работу» — настраивает людей. Она и сейчас в церковь ходит…

На вопросы телезрителей отвечает протоиерей Владимир Волгин, настоятель храма Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках. Передача из Москвы. (Повтор от 8 июля 2014г.)

Здравствуйте, уважаемые телезрители. В эфире телеканала "Союз" программа "Беседы с батюшкой". В студии Сергей Юргин.

Сегодня у нас в гостях настоятель храма в честь Софии Премудрости Божией на Софийской набережной города Москвы протоиерей Владимир Волгин.

Здравствуйте, батюшка, благословите наших телезрителей.

Здравствуйте. Бог благословит.

- Тема сегодняшней программы "Духовник и духовничество".

Кто такой духовник?

В некотором смысле я разделяю термины "духовник" и "духовный отец". Это мое личное понимание, и, может быть, я неправ.

Духовник - это священник, который постоянно принимает исповедь у данного лица. Люди ходят в храм и регулярно исповедуются у одного священника. Они считают его своим духовником, потому что просят у него совета, регулярно приоткрывают ему свою душу. Наверное, этим духовничество и ограничивается.

Духовный отец - это некая тайна отношений между духовным чадом и священником. Эту связь сравнивают порой с браком. Мы помним, как апостол Павел говорит о браке, что муж и жена являются плотью единой, и тайна сия велика есть. То есть, ни мать и сын, ни мать и сын, ни отец и дочь или сын, а только муж и жена. Только здесь заключается таинственный духовный союз. Подобный духовный союз заключается между священником, которого христианин избирает себе в духовные отцы.

Духовный отец - человек, который воспитывает в духе христианского православного благочестия человека, который предает себя ему в волю, с одной стороны, и с другой стороны, заключает эти отношения. Как нас в свое время воспитывали отец и мать изо дня в день, и, может быть, до сих пор родители что-то советуют нам от своего большого глубинного опыта, и мы прислушиваемся к ним. Тем паче мы должны прислушиваться к духовному отцу. Духовный отец должен передавать особый опыт, связанный с узкой тропинкой к спасению. Духовный отец выпестовывает душу человеческую, нянчится с ней. Духовный отец рождает духовное чадо в духовную жизнь и духовный мир. Вот тайна отношений между духовным чадом и духовным отцом.

Безусловно, когда человек избирает себе в руководители духовного отца, он, прежде всего, должен решить во что бы то ни стало исполнять все, что посоветует ему духовный отец. В этом послушании он должен видеть предмет своего духовного роста.

Приведу пример из собственной жизни. Я очень слушался своего духовного отца архимандрита Иоанна (Крестьянкина), а если и не послушался, то по своему духовному затмению, когда я на какой-то момент духовно ослеп. Причем, не послушался один раз, казалось бы, в самом незначительном деле, но потом понял, что совершил большую ошибку.

Между 40-45 годами я очень сильно болел, были очень сильные желудочные боли, организм порой не воспринимал даже жидкую пищу и воду. Моя матушка все время спрашивала у нашего духовника благословения сделать доскональное обследование моего организма, чтобы выбрать правильное лечение. Долгое время батюшка не благословлял, но он отнюдь не был против медицины и с большим сокрушением относился к людям, которые не лечатся. Он говорил, что грех отказа от лечения равносилен греху самоубийства, призывал всех лечиться и лечился сам. И вдруг не благословлял мне обращаться к врачам.

У меня есть догадка, что батюшка по своей прозорливости знал, что в итоге обследования будет предложена операция, и что операции нельзя допустить.

Мы с моей матушкой приехали в Псково-Печерский монастырь и ожидали встречи с отцом Иоанном. Я не находил себе места: мне бы полежать, но нельзя, сидеть не могу, и я в изнеможении сидел в углу на корточках. Приходит отец Иоанн, разговаривает с одной из посетительниц и обращается ко мне с просьбой сбегать в Архангельский собор, найти там одного монаха, взять у него что-то и принести. Поскольку я понимал, что для того чтобы выполнить порученное, мне придется сделать минимум четыре тяжелых марша - Архангельский собор находится на верху той чаши, в которой расположен Псково-Печерский монастырь. Я прекрасно понимал, что уже на втором марше моя душа может отлететь от бренного тела, но не мог не выполнить послушание, данное духовным отцом.

Я сумел дойти до Архангельского собора, душа, как видите, осталась в теле, однако я не нашел монаха и вернулся несолоно хлебавши назад. Отец Иоанн лишь усмехнулся в усы в ответ на мой рассказ. Возможно, была пройдена некая точка невозврата. Удивительно, что с этого момента моя болезнь стала отступать.

И вот спустя какое-то время отец Иоанн говорит, что я должен провести скрупулезное обследование организма, а если потребуется операция, не сомневаться и соглашаться на ее проведение. Обследование было сделано, ничего не было обнаружено, операция не потребовалась, а болезненные симптомы практически исчезли.

Ваше послушание послужило дальнейшему Вашему исцелению. В православной среде есть поговорка, что послушание выше поста и молитвы. Так ли это или есть какой-то нюанс?

Эта поговорка основана на правильном и глубинном понимании послушания. Но с точки зрения человеческой, как в примере с отцом Иоанном, который не благословлял меня в течение какого-то времени обращаться к врачу с моими болями, это выше поста и молитвы. Любое послушание духовному отцу, который знает волю Божию, становится выше поста и молитвы.

Это ни в коем случае не уничижает ни поста, ни молитвы. Мы помним, как в Евангелии ученики Христа не могли изгнать беса из отрока и спросили Христа, почему они не могут сделать этого. Он ответил им: потому что вы маловерные, а этот род изгоняется молитвой и постом. Так что пост и молитва - те добродетели, к исполнению которых мы должны стремиться.

Навык в исполнении постов и постоянство в них, безусловно, тренируют душу человека так, что человек в какой-то степени, еще несовершенной, может владеть своими страстями. Не даст в самом крайнем случае упасть в ту или иную страсть.

Приведу еще один пример. Как-то отец Иоанн говорил при мне одному почтенному священнослужителю, также находящемуся в изнеможении от болезни, целибатному священнику, не монаху, который уже 30 или 40 лет не ел мясной пищи:

Тебе надо пить куриный бульончик, а то ты истощишься настолько, что умрешь.

Я видел реакцию этого почтенного батюшки, он ничего не произнес, но в его глазах была искра изумления. А батюшка говорит:

Он стал употреблять этот бульон, стал лучше себя чувствовать, поднабрался сил и сейчас весьма окреп физически. Вот что значит послушание выше поста и молитвы. На протяжении многих десятков лет он не ел мяса, а батюшка дал ему благословение пить бульон до выздоровления.

- Все ли вопросы можно обсуждать с духовником, например, вопросы личной жизни?

Отношения между духовным чадом и духовным отцом должны быть предельно открытыми, в особенности сейчас. Если отец Иоанн Крестьянкин обладал духом прозорливости, и я знал многих старцев, обладавших этим духом, то мы, современное поколение священников, не прозорливы. Конечно, по движению благодати Божией иногда мы говорим то, что Богу угодно и что попадает в цель. Иногда даже удивляешься этому. И люди думают, что это батюшка такой прозорливый.

В Евангелии описано пророчество иудейского первосвященника Каиафы, антихриста, который приговорил Христа на крестную смерть. Он говорит: лучше чтобы погиб один человек за весь народ, чем всему народу погибнуть. Апостол, евангелист Иоанн Богослов пишет, что он произнес это пророчество, потому что на этот год был первосвященником. Казалось бы, богоборец, но по благодати первосвященства он произнес пророчество.

Так и мы иногда произносим пророчество, не осознавая того. Если богоносные старцы, будучи носителями Духа Святого, знали, что говорят, им сообщалась каким-то образом воля Божия, то мы скажем и тут же забудем. То есть благодать Божия по благодати священства действует и через нас, только действует не внутри нас, а через нас. Мы как бы являемся в некоторых случаях проводниками воли Божией.

Потому, что мы не прозорливы, для того чтобы лучше видеть и понимать душевные трудности человека, человек должен приоткрыть себя нам. Как больной, который рассказывает врачу подробно, где и как у него болит, старается рассказать о себе максимально подробно, чтобы врач поставил объективный диагноз на их основе. Так и нам надо знать душу человека, чтобы это соработничество было благим и благословенным в жизни того духовного чада, которое хочет преуспеть в духовной жизни.

Если, например, человек на исповеди говорит, что не знает, чем оплатить взятый ипотечный кредит, может ли священник ответить на такой вопрос?

Когда некий юноша говорит Христу об имении, которое он должен разделить, Христос отвечает ему: кто Меня поставил делить чужое имение? Христос пришел учить Царствию Божию, а не как брать кредиты.

Когда ко мне обращаются духовные чада с вопросом, стоит ли брать ипотечный кредит, я отвечаю, что здесь надо сорок раз отмерить и один раз отрезать. Потому что любой кредит связан с процентами, и надо так рассчитать свои возможности, силы, форс-мажорные обстоятельства, которые могут быть.

Помню, что я начал какое-то дело, не испросив благословения у отца Иоанна, который был нашим общим с матушкой духовным отцом. Через какое-то время я задал вопрос, продолжать ли мне это дело, на что он ответил:

Вы же сами решили это, что же теперь спрашивать.

Я бы ответил:

Вы же сами взяли ипотечный кредит, а не спрашивали меня брать или не брать. Почему же сейчас я должен отвечать, что делать, в связи с тем, что ты не можешь оплатить этот кредит.

Некоторые духовные дети просят благословить отдых где-то при том, что билеты уже купили. Это такая смешная и часто повторяющаяся история. Я иногда даже отговариваю людей, которые путают дни и посты, и берут билеты на время поста. Христиане должны вести более сосредоточенную жизнь. Старцы даже не любили, когда духовные дети приезжали к ним во время постов, считая, что дорога рассеивает внимание и духовную жизнь человека.

Вопрос телезрителя из Белгородской области: Святитель Иоанн Златоуст говорит, что душа священника должна быть чиста, как луч света. Апостол Петр предупреждает:

- Пасите Божие стадо, подавая пример стаду, а не ради корысти.

По каким критериям выбирать духовного отца?

Конечно, священник должен вести добродетельную жизнь, должен стремиться к исполнению заповедей Божиих и любить Божественную литургию, исполнять все посты, благословленные Святой Православной Церковью.

Быть не раздражительным, обязательно быть великодушным, понимать, что нет человека без греха. Я часто обращаюсь к Господу с такой молитвой:

Господи, Ты заповедал своим ученикам прощать близким согрешения до семижды семидесяти раз в день. Уповая на Твое бесконечное милосердие и любовь, я прошу у Тебя, Господи, прощения, может быть, в миллионный раз, но Твое милосердие неисчерпаемо.

Быть милостивым по отношению к людям так же, как и по отношению к себе.

Мы живем в непростое время: с одной стороны, видим возрождающуюся Церковь. Когда в 1990-м году выходил закон о свободе вероисповедания, никто не предполагал, что Церковь будет так расцветать. Была выжжена духовная земля, по которой не раз прошел каток циничного атеизма. Люди боялись исповедовать веру, пропагандировали, что Церковь - удел безграмотных стариков и старух. И вдруг такой расцвет православия. Церковь сейчас наполнена людьми науки, творческой интеллигенции, людьми, занимающими разные посты в иерархии советской власти. Владимир Владимирович Путин считает государствообразующей религию православия, говорит об этом во всеуслышание. Мы видим причащающихся детей и молодежь. Это удивительный бурный расцвет православия.

До 1988 года в Москве действовало примерно 46 церквей, сейчас около 1000. Священники сейчас имеют не одно образование: и высшее светское, и духовное, защищают и кандидатские, и докторские диссертации. Все это, безусловно, падает на религиозное преображение России.

С другой стороны, мы духовно немощны и слабы. Я молюсь об упокоении 11 прозорливых старцев-монахов, которых я знал. С моей точки зрения, это святые люди, и они молятся за нас, проходящих здесь сейчас очень трудный путь к Богу. Преподобный Сирах говорит: с преподобным преподобен будешь. А в другом месте говорит: обычаи худые растлевают душу человека, а мы живем среди худых обычаев. Благо, что у таких священников, как я, все время с 6 утра до 12 ночи занято лишь делами, связанными с Церковью, благо, что мы общаемся в основном с верующими людьми, и совсем не остается свободного времени. Потому что, как только появляется люфт, появляются страстишки, подбивающие отнюдь не на хорошее. В таком мире мы живем, и это чувствуют даже священники, которые совершают Божественную литургию и постоянно причащаются Святых Христовых Таин.

Слава Богу, что у нас есть такой светильник, как духовник Патриарха, схиархимандрит Илий, но это уже иное поколение старцев. Кто ищет, тот, может быть, никого не находит. О времени, в котором мы живем, говорил Пахомий Великий в IV веке. Он говорил, что в древние времена, то есть в течение первых четырех веков, христиане не только исполняли заповеди Божии, но и накладывали на себя дополнительные подвиги. Мы же, говорит Пахомий Великий, только исполняем заповеди Божии, а в последние времена - это он уже говорит о нас - христиане не будут исполнять заповеди Божии, но кто претерпит до конца, спасется и получит большие венцы, чем мы, исполняющие заповеди Божии. Братия огорчилась: как же? почему так? Пахомий ответил:

Если сейчас падет кто-то из нас, вокруг него соберется несколько сильных духом мужей, которые молитвой восставляют брата от падения. А в последние времена и на тысячи километров не найдется такого.

Мы живет в такие тяжкие времена. Тем не менее, нам не надо унывать. В советские времена, когда мы стали священниками, было трудно получить Библию, отпечатанную в Московской Патриархии. Мы покупали по одному экземпляру по особому распоряжению архиерея. А сейчас Священное Писание доступно каждому. Сколько издано книг святых отцов. Мне кажется, такого разноцветия и таких тиражей духовной литературы не было до революции. Мы наводнены очень хорошей духовной литературой, хотя, конечно, попадаются книги с неправильными взглядами, которые мы не рекомендуем читать.

Когда святитель Игнатий Брянчанинов говорил об этих тяжких временах, он говорил:

Не смущайтесь, дорогие братья и сестры, тогда обложите себя святыми отцами, читайте и черпайте у святых отцов опыт духовной жизни.

Но есть другие подвижники, которые обращались, собственно, к миру: и святитель Тихон Задонский, и Феофан Затворник, и оптинские старцы, и отец Иоанн Кронштадтский. У них мы можем подчеркнуть очень важные ответы на вопросы, которые мы ставим в связи со своей духовной жизнью и в целом жизнью человеческой.

Несмотря на тяжесть, мы имеем спасательный круг в виде святых отцов Русской Православной Церкви.

Вопрос телезрительницы из Екатеринбурга: Почему в последние времена у большинства православных людей нет духовных отцов. Зависит ли спасение человека от того, есть у него духовный отец или нет?

Духовный отец передает духовный опыт, через который он прошел. Когда человек советует то, что он выстрадал своим духовным опытом, сила слова становится иной.

С другой стороны, несмотря на то, есть у нас духовный отец или нет, мы все равно можем спастись. Мы помним богатого юношу, который спросил Христа, как можно спастись. Ответ был: исполняй заповеди Божии. Те заповеди, которые были даны пророку Моисею на Синае. Если мы будем в точности исполнять заповеди Божии, то будем спасены.

- Духовник может навязать свою волю духовному чаду?

Такие духовники встречаются. Может быть, в свое время, когда я был молодым священником, я ревностно относился и порой хотел навязать свою волю. Потом я подрос и понял, что поступал неправильно.

Ведь Господь даровал человеку свободу, это великий дар, которым мы должны дорожить и ценить не только в себе, но и другом человеке.

Помню, как все старцы, во главе которых для меня остается старец Иоанн Крестьянкин, никогда не навязывали своей воли. Они поступали с душами людей очень осторожно.

Из своей жизни я знаю, как деликатно относился к свободе человека отец Иоанн Крестьянкин. Но, безусловно, он никогда не поощрял греха, выжигал своим словом грех в человеке. Думаю, что когда он обличал человека - конечно, он делал это не при всех - он находился, как на Страшном Суде. Но во всех иных обстоятельствах жизни, он всегда старался опереться на свободу воли человека.

- Пожалуйста, расскажите еще об отце Иоанне Крестьянкине.

Безусловно, говорить об отце Иоанне Крестьянкине можно много. Архимандрит Тихон Шевкунов посвятил отцу Иоанну много страниц в своей блестящей книге.

Во-первых, это был носитель Духа Святого, носитель божественной любви. Как христианин, я понимаю, что главное в жизни христианина - это любовь к Богу и человеку. Всегда старался лично работать над этим и относиться с любовью к людям, как это делают многие священники.

Если ты видишь брата своего, - говорит апостол и евангелист Иоанн Богослов, - и не любишь его, как ты можешь любить Бога, которого ты не видел? Значит, ты лжец. Не буду говорить о других священнослужителях, преуспевших в любви гораздо больше, чем я, но моя любовь - человеческая, может быть, облагодатствованная благодатью Духа Святого, благодатью священства, уверен в этом. Но это не та божественная любовь, обладателем и носителем которой был отец Иоанн Крестьянкин. Он был носителем Духа Святого, он был богоносцем.

Без преувеличения могу сказать, что когда я даже с расстояния двухсот метров видел беседующего с людьми отца Иоанна Крестьянкина, то какие-то облака божественной любви исходили из него и пронизали и тебя вместе с теми, кто стоял с ним рядом.

Он обладал духом прозорливости - видением того, что совершается или совершилось в человеке, видением и пониманием его возможностей и сил. Отец Иоанн носил очки, и когда он склонял набок голову и через свои очки смотрел на человека, мне казалось, что сердечная жизнь человека проходит через его рентген. Он говорил точно то, что было нужно этому человеку.

Как-то его спросили:

Батюшка, а Вы старец?

И он ответил:

Не старец, а старик.

Он был настолько преисполнен Божией благодатью, что как-то он сказал при мне одной женщине, у которой были серьезные проблемы:

Не беспокойся, я за тебя помолюсь.

Она ответила:

Батюшка, что Вы можете сделать, ведь я живу в Новосибирске, мы так далеко друг от друга. Как Вы можете мне помочь?

И батюшка вдруг говорит:

Я старец - стена валится.

А другому сказал:

Я тебе и в эфире явлюсь.

Он видел не только души человеческие, но и будущее России. Слава Богу, что пророчества, связанные с Россией, носили святоотеческий характер. Мы знаем, что и преподобный Серафим Саровский, и святой праведный отец Иоанн Кронштадтский говорили о великом значении России для всего мира, о духовном возрождении России. Отец Иоанн Крестьянкин на 1000-летие Крещения Руси говорил в своей проповеди, что Россия будет светить, как лампада, всему миру, призывая людей к покаянию.

- Правда ли, что сам глава государства приезжал за духовным светом к отцу Иоанну?

Да, это был 2000 год, когда Владимир Владимирович Путин был исполняющим обязанности президента, но еще не был избран. Он приезжал в Псково-Печерский монастырь и беседовал со старцем сорок минут. Мне рассказывали об этом очевидцы, монахи. После беседы с отцом Иоанном Крестьянкиным он шел и размышлял вслух, и, по всей видимости, слова, которые он произносил, касались духа прозорливости старца. Знаю, что после этого Владимир Владимирович с огромным пиететом относился к старцу, молясь сейчас о его упокоении.

Есть духовные труды отца Иоанна, к примеру, "Опыт построения исповеди". Как православным христианам надо относиться к этому труду?

Я считаю, что это бесценный труд. Это энциклопедия наших страстей и грехов. Не просто перечисление, но углубление во все нюансы нарушений заповедей Моисеевых и заповедей блаженства. Даже неверующие люди, читая эту книгу, поражаются глубине познания человеческой души и тем, что эта книга помогла им, неверующим людям, увидеть их собственные, личные недостатки.

Батюшка, к сожалению, время нашей передачи подошло к концу. Благодарю Вас за столь содержательную беседу. Что бы Вы хотели пожелать в завершении передачи нашим телезрителям?

Во-первых, не унывать, даже если мы падаем. Никогда не оправдывать себя в этих падениях: малых или больших. Всегда просить у Бога прощения, как дети просят прощения у своих родителей. Веря и чувствуя, что стоит нам взглянуть на Господа глазами покаяния, как Он по Своему неистощимому милосердию, точно любящий отец, обнимет своего блудного сына и снова облечет его багряницей, то есть царской одеждой.

Бог всех благословит на все доброе, что мы стремимся сделать в этой жизни. Храни вас всех Господь.

Ведущий: Сергей Юргин.

Расшифровка: Юлия Подзолова.

Подлинные задачи и ошибки духовничества, выбор священника, способного стать настоящим учителем для человека, вступающего в Церковь, – мало найдется тем для разговора сложнее, чем эти. Свои непростые вопросы «Фома» решил задать одному из наиболее известных и авторитетных духовников нашего времени, оптинскому старцу Илию .

– Духовной жизни нужно учиться, и это, пожалуй, важнейшая учеба в нашем мире, без которой все наше общество обречено. Посмотрите, до чего довело нас безбожие, отказ от жизни по заповедям. Не случайно в середине века наш мир стоялна грани гибели и атомной катастрофы, именно в те годы, когда по телевизору обещали в скором времени «показать последнего попа». И сейчас терроризм, сатанинская ненависть, деградация нашей деревни – все это имеет единый корень, восходящий к разрушению той преемственности в духовном опыте, без которых мы не можем жить нормально. Это не только отталкивает человека от спасения в жизни вечной, но и разрушает нашу сиюминутную социальную жизнь.

– Батюшка, скажите, для чего необходимо духовное руководство человеком, приходящим в Церковь, и в чем оно должно заключаться?

Задача же духовного учительства состоит именно в том, чтобы восстановить и укрепить традицию передачи, сохранения и преумножения духовного опыта. О важности этого служения говорит хотя бы то, что в Евангелии самого Господа именуют Учителем. Ведь Он сам дал нам пример: Спаситель ходил по Палестине с учениками из конца в конец, поступал так же, как и другие учителя того времени не только в Израиле, но и в Афинах, и на Востоке. Тем самым Христос показал нам, что для духовной учебы не обязателен теплый кабинет, учить можно и на голых скалах. Главное – чему учить и как.

Христианство дает на это четкий ответ. Наша вера, богатство нашей духовной жизни зарабатывается в первую очередь прямым общением с Богом, то есть молитвой, через которую человек закрепляет свою веру, и без которой, по словам Феофана Затворника, бывшего, кстати, ректором Петербургской духовной академии, теоретические знания и образование стоят немного. Но в то же время это не отрицает значения знания, которое также является неотъемлемой частью духовной жизни, и которым человек не может ни в коем случае пренебрегать. Почему сегодня у нас так много проблем, в том числе и в духовной жизни, в поиске духовника? Вся беда упирается в отсутствие православного воспитания, знаний в области богословия. Если бы ребенок с детства хоть сколько понятий поимел о том, что такое духовная жизнь, что такое вера, многих ошибок ему бы удалось избежать.

Учиться духовной жизни означает совмещать молитву и образование. И, конечно, прежде всего важно понимать, что духовник не может за пять-десять минут дать человеку то, что тот при нормальной духовной жизни должен был получать годами. Ведь нередко, приходя в Церковь, человек думает сразу же стать святым, получить от Бога особые духовные дары. Но так не бывает.

Молитва, обращение к Богу должны сочетаться с образованием, получением знаний и изменениями в повседневной жизни человека.

И вот как раз эти изменения должен направлять духовник, но сам по себе он не много даст человеку, если тот не готов принимать. Духовник может что-то объяснить, но, как сказано в евангельской притче, сеятель сеет, а затем прилетают воробьи и галки, клюют зерна и человек опять остается пустой. Человек и его духовник должны сотрудничать, выступать соработниками друг друга. Только тогда можно будет говорить о подлинном духовном росте человека.

– Считается, что духовник должен научить человека мыслить самостоятельно, самостоятельно расти духовно. Однако многие люди предпочитают просто вверить себя полностью священнику, советуясь с ним даже о том, какие обои им следует купить. Многие осуждают такой отказ мирянина от своей воли. Это действительно неправильно?

– Человек должен сохранять свою волю и сам принимать решения. Потому что только сам человек может сделать в своей душе окончательный выбор.

Разве Господь не мог избавить Иуду от предательства? Мог бы, конечно. Но почему тогда Он этого не сделал? Потому что сделать это можно было только насилием. А принуждение человека для Бога, для святости Божией недопустимо. Принудительное добро не может быть добром. Ведь почему распялся Спаситель? Он мог весь мир сделать идеальным и без этого, чтобы никаких пороков на земле не осталось, и человек ни в чем бы ни нуждался, ни в каких армиях и канцеляриях. Но Господь мог сделать это лишь принудительно, сломав свободную волю людей. И Он не пошел на это, оставив людям возможность самостоятельно выбирать между добром и злом.

Наша социальная жизнь дает человеку готовые знания, культуру, готовый опыт, но как этим пользоваться, человек решает сам. Также и в жизни духовной. Господь дает нам, через свою искупительную миссию, через крест, возможность побеждать свои немощи, бороться с дьяволом. Но воспользоваться этой возможностью мы можем лишь по собственной воле. Господь сотворил для нас мироздание, создал законы, по которым мы живем, дал нам воду, пищу, всё, что необходимо. Но как именно жить в этом мире, обусловлено, в первую очередь, нашей волей, нашим трудом и знаниями. А потому важно, чтобы жизнь строилась и на соблюдении Божественных установлений, и на свободном человеческом выборе.

– А если духовник откровенно ломает человеческую волю, пытается не учить, а приказывать?

– Тогда это не духовник. Что тут говорить, ведь все сказано в Евангелии. Посмотрите, как действовал Спаситель, как действовали апостолы. Так должен действовать и духовник. А если он не поступает по Писанию, не следует евангельским заповедям, и пытается принуждать… как он может тогда быть духовным учителем христианина?

Конечно, побуждать человека к тому, чтобы он изменился, надо, надо исправлять и направлять, но в то же время ни в коем случае нельзя подавлять личность.

– Некоторые люди принципиально ищут духовника в монастыре и даже не заглядывают в храм рядом со своим домом…

– Это опять же неверно, когда человек ищет где-то за морем, думая, что там будет лучше. Старец Силуан говорит, что если человек верит духовнику, то Господь ему открывает через духовника мудрость, независимо от того, насколько духовник мудрый, ученый, или опытный. Тут нужно больше доверия вопрошающего к Господу. Если есть доверие Богу, то благодать Божия открывает то, что необходимо вопрошающему.

– Во многом тяготение к монастырю у новообращенного человека связано с тем, что путь монаха считается более правильным, более спасительным, а жизнь мирянина представляется своеобразной «полумерой».

– Жизни монаха и мирянина, конечно, серьезно различаются. Это два разных пути, но они в равной степени ведут к главной цели человеческой жизни: спасению души и соединению с Богом.

Если человек уходит в монастырь, он целиком посвящает свою жизнь спасению души. Его жизнь складывается из молитвы и послушания, которое должно быть неотъемлемой частью жизни любого монаха. И здесь, кстати, роль духовного руководителя, степень подчинения ему должна быть значительно выше.

Но и жизнь мирянина также подчинена той же цели спасения. Разница лишь в том, что у мирян она сопряжена с другими обязанностями: обеспечением семьи, воспитанием детей, другими важными богоугодными заботами. К тому же в жизни человека, не удалившегося от мира, встречается масса мирских искушений, но это не только лишняя опасность, но и лишняя возможность, потому что, преодолевая эти искушения, человек приобретает бесценный духовный опыт.

Важно помнить, что Господь знает, кому какие испытания послать. Нет человека, который не может спастись. Поэтому, выбирая свой путь, нужно помнить, что как путь монаха, так и путь мирянина одинаково спасительны, и выбор важно сделать осмысленно, без спешки, исходя из своих внутренних приоритетов. И поступить в соответствии со своей совестью, по Божией правде.

– Так что же делать человеку, который только пришел в Церковь и ищет своего духовника? Как сделать правильный выбор?

– Важно помнить, что наш мир лежит во зле, все мы грешны после грехопадения Адама, и здесь у каждого человека, у каждого духовника есть тоже свои грехи. Полного идеала никогда не бывает.

Действительно, есть люди большого знания и духовного опыта, к которым можно пойти под духовное руководство. Однако выбирать нужно внимательно, понимая, что даже очень хороший духовник может по каким-то причинам не подходить лично вам. Даже очень эрудированный и опытный духовник может не подойти по каким-то чисто человеческим критериям, и вам будет трудно выстроить свои отношения, поэтому важно оценить всё, в том числе и человеческую совместимость

И кроме того, я хотел бы напомнить, что говорил Феофан Затворник о начале духовной жизни человека. Что такое Царствие Небесное? Это богообщение, чистота души и благодать Божия. Очистить себя от своих грехов и лично обратиться к Богу – главное, для чего человек приходит в Церковь. И если человек научился покаянию, перемене души и молитве, то он сможет жить при любом духовнике, сам действовать, самостоятельно делать выбор в пользу добра, стремиться к нему. Если же не научился – никакой духовник ему не поможет.

Важно также не забывать в своем доверии к человеку самостоятельно оценивать происходящее. Необходимо соотносить слова духовника со словами Евангелия, с учением Отцов Церкви, с ее соборными решениями, которые важно изучать и понимать. Никакой авторитет духовника не может перекрывать их.

И, конечно же, человеку, пришедшему в Церковь, нужно непрестанно молиться, ведь общение с Богом – это и есть главное, к чему стремится каждый христианин.

) (XIX в.): «Всякий духовный наставник должен приводить души к Нему (Христу), а не к себе… Наставник пусть, подобно великому и смиренному Крестителю, стоит в стороне, признает себя за ничто, радуется своему умалению пред учениками, которое служит признаком их духовного преуспеяния… Охранитесь от пристрастия к наставникам. Многие не остереглись и впали вместе с наставниками в сеть диаволу… Пристрастие делает любимого человека кумиром: от приносимых этому кумиру жертв с гневом отвращается Бог… И теряется напрасно жизнь, погибают добрые дела. И ты, наставник, охранись от начинания греховного! Не замени для души, к тебе прибегшей, собою Бога. Последуй примеру святого Предтечи».

Преподобный Симеон Новый Богослов (X в.): «Молитвами и слезами умоли Бога послать тебе бесстрастного и святого руководителя. Также и сам исследуй Божественные Писания, особенно же практические сочинения Святых Отцов, чтобы, сравнивая с ними то, чему учит тебя учитель и предстоятель, ты смог видеть это, как в зеркале, и сопоставлять, и согласное с Божественными Писаниями принимать внутрь и удерживать в мысли, а ложное и чуждое выявлять и отбрасывать, чтобы не прельститься. Ибо знай, что много в эти дни стало прельстителей и лжеучителей».

Преподобный Иоанн Лествичник (VI в.): «Когда мы… желаем… вверить спасение наше иному, то еще прежде вступления нашего на сей путь, если мы имеем сколько-нибудь проницательности и рассуждения, должны рассматривать, испытывать и, так сказать, искусить сего кормчего, чтобы не попасть нам вместо кормчего на простого гребца, вместо врача на больного, вместо бесстрастного на человека, обладаемого страстьми, вместо пристани в пучину, и таким образом не найти готовой погибели».

Святой Макарий Великий (IV -V вв.): «Встречаются души, соделавшиеся причастницами Божественной благодати… вместе с тем, по недостатку деятельной опытности, пребывающие как бы в детстве, в состоянии очень неудовлетворительном… которое требуется и доставляется истинным подвижничеством. <…> В монастырях употребляется о таких старцах изречение: Зсвят, но не искусенИ, и наблюдается осторожность в советовании с ними… чтобы не вверяться поспешно и легкомысленно наставлениям таких старцев».

Есть три вещи, которые формируются неправильным отношением к духовной жизни и к исповеди: состояние безответственности, самооправдание, выражающееся в стремлении предстать безвинным страдальцем, когда человек вместо исповеди начинает жаловаться, и смиреннословие вместо смирения.

Именно безответственность, желание совершенно никаким образом не отвечать за свою жизнь часто приводит к поиску старчества. Многие люди, ища сверхъестественного, ждут, чтобы старец им что-то говорил, открывал, прозревал и волю Божию показывал. А за неимением старца из многих священников прихожане насильно пытаются сделать некое уродливое подобие якобы старчества, построить духовнические якобы отношения старца и духовного чада. Вместо того чтобы жить духовной жизнью, человек приходит к священнику с тем, чтобы полностью взвалить на него всю ответственность за свою духовную жизнь. И поэтому эти бесконечные батюшка, благословите на то, на се, на пятое-десятое являются не желанием жить по воле Божией, а желанием вообще никогда ни за что не отвечать.

Отец Глеб Каледа сетовал, что сейчас так много потребности в христианском служении, а вот православных христиан брать на служение не хочется. В больницу ухаживать за больными лучше взять неверующего человека, невоцерковленного, потому что от верующего часто невозможно ничего добиться. Надо, например, чтобы православная прихожанка пришла сидеть с больным, - не приходит: мой батюшка сегодня служил, я не могла не пойти.

И это во многом определяется тем, к кому приходит человек, - к Богу или к священнику. Отношения между священником и, грубо говоря, чадом, или пасомым, складываются чисто человеческие: мой батюшка сказал, сегодня служит мой батюшка, я пойду к моему батюшке.

Когда священника пытаются использовать для того, чтобы снять с себя ответственность за свою духовную жизнь, исповедь превращается в нытье, в постоянную жалобу на то, как тяжело жить. Вместо покаяния, самоукорения - обвинение других. Человек «исповедовался» таким образом, его выслушали, и ему становится полегче, поувереннее. Никто больше такого слушать не будет, тяжело, а священник как бы обязан, - у него благодать, которая обязывает человека нести болезни всех людей. Так оно и есть, но человек начинает использовать это для удовлетворения своего внутреннего эгоизма, подменяя исповедь жалобами.

Еще одна болезнь, когда человек ничего не хочет делать духовно, но свою духовную лень оправдывает словами я недостойный или я недостойная. Или -я немощный, или я немощная, хотя на самом деле это гордый и совершенно ни в ком не нуждающийся человек. И получается, что тот, которому поручено жить по-христиански, отказывается от своего служения, от всех добрых дел, от несения своего креста. Вместо того, что святые Отцы называют смиренномудрием, проявляется смиреннословие: Простите, благословите. Простите меня, грешную. Чуть что, сразу в ноги - бух, - ах, простите! Вместо того чтобы что-то делать, менять, одни слова, - мы грешные, мы недостойные, и соответственная поза, соответственная интонация, соответственная форма одежды, все по образцу.

Всякая исповедь превращается в постоянное желание увильнуть от жизни. Человека почему-то начинает удовлетворять какое-то аморфное безжизненное существование, когда он не решается ни на один поступок, ничего не хочет изменить, боится по-настоящему духовно жить. Это очень удобная позиция, когда за все отвечено и складывается ложное представление о послушании, ложное представление о смирении, ложное представление о покаянии.

Таким искаженным пониманием духовной жизни часто определяется и отношение к духовнику, а иногда это может сформировать и у самого духовника неправильное отношение ко всему приходу, - он начинает пользоваться такого рода людьми. Они оказываются очень хорошо управляемыми, при случае скандал учинят, за своего батюшку горой пойдут и т. д. Они жаждут стать не пасомыми, а управляемым стадом, у которого должен быть не пастух, а погонщик, который будет их прищелкивать кнутом и над ними властвовать. Им достаточно придти к некоему авторитету, которым может быть, например, священник. Но ко Христу им идти не хочется.

Другое дело, когда люди ищут настоящей духовной жизни. Конечно, и в этом случае могут возникать такие же проблемы, потому что в какой-то степени каждому человеку свойственно все, о чем я сейчас сказал. Но вместе с тем есть еще представление о том, что существует духовная жизнь, и, слава Богу, есть другой путь.

И здесь возникает момент, когда между священником и его пасомым налаживаются какие-то духовные отношения, то, что принято сейчас у нас называть духовничеством, когда священник называется духовным отцом, а тот, кто приходит к нему на исповедь, называется духовным чадом. Что это такое, я сказать не могу. Кто такой духовный отец? Что такое - духовное чадо? Как это получается, сказать очень тяжело. Но какие-то вещи можно попробовать описать.

Не всякий, кто приходит к священнику даже регулярно, является его духовным чадом. Не каждому человеку, который регулярно исповедуется у священника, тот является духовным отцом. Это же понятно. Для этого должны сложиться какие-то особенные, таинственные отношения; эти отношения, когда они складываются правильно, действительно дают возможность священнику в каком-то смысле старчествовать, то есть очень точно изрекать волю Божию и в этой самой мере брать на себя ответственность перед человеком за свои слова.

В этот момент, конечно, священнику дается нечто большее, чем ему дано как человеку, который принимает исповедь: он уже не только свидетель покаяния, но может что-то такое сказать о человеке, что ему просто как человеку открыто быть не может.

Человек - это величайшая тайна. По учению Церкви, он бесконечен и непознаваем. Более того, у преподобного Максима Исповедника сказано, что когда человек действительно соединяется с Богом и происходит его обожение, он становится не только бесконечным, но и безначальным. И поэтому что-либо о ком-либо сказать - это очень тяжело. Кого-то направить в определенное место, сказать, что ему надо, а что не надо, дать благословение на какой-то особенный жизненный шаг - очень сложно, это почти невозможно. И священник может это сказать от Бога только тогда, когда он и сам по-настоящему в Боге и когда его отношения с его прихожанином тоже по-настоящему родились в Боге. Надо, чтобы произошло чудо такого рождения.

Как это происходит, когда это происходит, в какой момент это фиксируется, я не знаю. Это невозможно уловить. Но есть некоторые условия, которые необходимы для того, чтобы это вообще когда-либо произошло.

От священника зависит очень многое. Прежде всего от него требуется равная ко всем любовь, и очень трезвенная любовь. В какой полноте она присутствует - зависит от духовного состояния священника, но он всегда должен быть готов каждого, к нему приходящего, целиком и полностью взять на себя. Кроме этого, от него зависит еще очень важное - дар молитвы, когда священник готов так молиться за свою паству, чтобы эта молитва действительно была принятием человека на себя до конца. Пока такого нет, то вряд ли возможна серьезная духовная близость.

Естественно, что священник тоже по человечеству ограничен, он не в состоянии всех любить одинаково или взять на себя очень большое количество людей. Может быть, он может взять только одного или двух, а иногда и двух-то не может понести на себе. Это все очень сложно и зависит от того, как человек духовно растет. Конечно, когда священнику лет двадцать пять и он только что рукоположен, он пока еще никому не может быть духовным отцом, в принципе не имеет права руководить чьей-то духовной жизнью, брать на себя ответственность за другого человека. Поэтому от священника требуется очень большое смирение и честность, чтобы ответить приходящему на исповедь, - не знаю, не умею, не могу, не готов. На вопрос, а как, батюшка, мне быть, что мне делать, он совершенно спокойно может развести руками и сказать, - не знаю. Это право священника - не знать, и требовать от него всепокрывающего благодатного знания воли Божией или самого человека невозможно.

И это уже обязанность приходящего - ничего не ждать от священника как от человека, не предъявлять ему для разрешения те вопросы, которые обязан решать сам. Священник может этого и не знать и не должен, может быть, знать, он может здесь сильно ошибиться. Конечно, советоваться можно, но мы всегда должны понимать, что мы в большей степени советуемся со священником по-человечески. Если Господь неизвестным для нас образом как-то вмешивается в нашу беседу, это Его вмешательство и от священника оно никак не зависит. Поэтому когда мы с вами общаемся по поводу житейских дел, поверьте, все это человеческие советы, и они не значат больше, чем совет очень опытного человека в этом конкретном деле. И не надо создавать себе по этому поводу иллюзий и придавать этому какое-то особенное духовное значение. Единственно, что когда мы спрашиваем совета с поиском воли Божией, то Господь каким-то образом нас управляет. Но это мы и сами можем сделать, если очень хотим и истинно ищем воли Божией.

Следующий очень важный момент: если человек хочет именно духовного руководства, он должен прежде всего жить духовной жизнью. Если он духовной жизнью не живет, то о каком духовном руководстве вообще может идти речь? Если человек не ищет постоянства в духовной жизни, не стремится постоянно ко спасению, никакого руководства он не найдет никогда. Оно дается только тогда, когда человек уже в пути, когда он уже преодолел достаточно серьезный путь и обратной дороги не знает, на нее не сворачивает. Вот тогда начинается духовное руководство, тогда этот человек приходит с настоящей исповедью и священник понимает, что он пришел к нему не как торговец, не как попрошайка, не как желающий возложить на него свой крест и отдохнуть при этом, а как человек, который хочет духовной жизни. И тогда священник может начать с ним некое духовное сораскрытие. Человек начинает доверять священнику свою духовную жизнь, то есть становится с ним очень откровенным. Это не значит, что надо специально исповедывать свои помыслы, это происходит совершенно естественно, просто он открывает священнику всю свою жизнь без утайки в свете покаяния. И с этого момента может начаться такое духовное действие, которое, собственно говоря, и делает человека чадом, а священника отцом, и которое называется послушанием.

Что такое послушание? Врач вставляет в уши фонендоскоп и слушает своего пациента. Вот это то, что происходит со священником, такое по-слушание. Он очень глубоко молитвенно вслушивается, постоянно стремясь узнать человека с помощью Божией, познать человека в Боге. Такое послушание происходит со стороны священника.

Когда он на это способен, надо чтобы человек умел открыться. Когда больной приходит к врачу, он обнажается, обнажает свои больные места. И тогда врач его слушает. То же самое в каком-то смысле происходит, когда человек по-настоящему приходит за духовным исцелением. Он умеет себя открыть, быть очень открытым, откровенным для священника, чтобы тот смог в него внимательно и глубоко-глубоко вслушаться.

А в ответ на это происходит послушание со стороны пасомого. Он внимательно вслушивается во все слова, которые говорит ему потом священник, с тем, чтобы это исполнить.

В древности, в отличие от нашего современного мира, очень важное значение имело понимание слышания, и люди в духовной жизни все воспринимали на слух. Ученики шли за философом и слушали, как он говорит. Люди шли в синагогу, слушали, как читается Тора и объясняется священный текст. Писания читались только в синагогах, они там хранились, а по домам их не держали. Представьте, как хорошо могли слышать книжники и фарисеи, которые буквально наизусть знали тексты Священного Писания. А потом люди слушали Апостолов, которые проповедовали Христа, слушали в храме Евангелие. Евангелие тоже не хранилось в домах, только в редких случаях. Было слышание Евангелия, и люди внимательно относились к тому, что произносится.

Сейчас весь мир переключился на зрелищность и все воспринимает только через нее. А это самое низшее состояние у Бога, когда человек нуждается в зрелищах. Уже в первые века святитель Иоанн Златоуст и другие Отцы выступают против театров и всяких зрелищ, называя их языческим порождением. И не только потому, что это языческие или безнравственные зрелища, но потому, что это совсем иной способ восприятия мира. Мы все сейчас воспринимаем глазами, а надо следить, как вы слушаете.

Епископ Афанасий (Евтич) в своей лекции об исихазме говорит очень важные вещи о слышании: «В Ветхом Завете более важное значение придается чувству слуха. Чувство зрения всегда подчеркивали античные греки: все вокруг прекрасно, везде красота, космос Вся греческая философия сводится к эстетике <...> Отец Георгий Флоровский пишет, что это было и в прошлом веке в русской философии, даже у Соловьева. Таков соблазн эстетики, чтобы все вокруг было красиво.

Конечно, это не отрицает значения видения в Священном Писании. Но, например, вот я читаю лекцию и смотрю на вас. Кто более внимателен - тот, кто смотрит на меня? Однако можно смотреть и при этом отсутствовать. Но если человек вни¬мает слухом, он отсутствовать не может. Он более сконцентрирован, когда внимает слухом. И вот святитель Василий сказал: «Внимай себе»».

Когда человек умеет внимать слухом, это рождает послушание. Человек очень внимателен, во-первых, к себе и внимает своему духовнику. В этот момент послушания и рождаются отношения духовного отца и духовного чада.

Внешне послушание воспринимается как четкое исполнение неких указаний. Но на самом деле послушание гораздо глубже. Внимательное слышание, глубокое проникновение в тебя слова, которое может тебя сделать иным или предостеречь от какого-то поступка, или дать тебе импульс для твоего духовного пути, должно восприниматься такой сердечной почвой, где нет никакой альтернативы. Человек воспринимает это для себя очень глубоко, потому что в него вслушивались и он стал открыт. Он себя предоставил, чтобы быть понятым, чтобы быть открытым, чтобы показать, кто он такой, и это дает возможность услышать правдивое слово о себе. Тогда священник говорит уже не просто как священник; в этот момент появляется элемент старчества, - такого старчества, которое было духоносным.

Это зависит от вещей неуловимых. Никто не может на это претендовать. Никто не может в себе это воспитать. Никто не может о себе это сказать. Это подается Богом именно в такой момент послушания. И вот это рождает дары, которые даются потом священнику в его духовном окормлении, которые делают человека пасомого и человека пасущего такими близкими, родными, что пастырь действительно воспринимает своих духовных чад как нечто живое и нераздельное с самим собой.

Как это происходит, в какой момент, как эти отношения развиваются, сказать практически невозможно. Это таинственная вещь. Их нельзя определить формально, - я тебя назначаю своим духовным чадом, или я себе выбрал духовного отца. Так это не делается. Отношения складываются долгими годами послушания, такого постоянного раскрытия себя для послушания.

Знание священником, кто перед ним стоит, доверие того, кто приходит к священнику, и рождают собственно духовничество, сродство душ и доверие. Потому что когда нет доверия, когда человек не может себя доверить, тогда вообще не о чем говорить. Духовная беседа превращается в душевную, в задушевную, психологическую, житейскую и бытовую. Человек думает, что он взял благословение, и теперь жизнь его происходит по воле Божией. Совершенная неправда; воля Божия тут абсолютно ни при чем.

Конечно, не все люди равного духовного уровня, исповедующиеся у священника, становятся ему одинаково открыты, доверчивы или способны его слышать. И священник не ко всем людям одинаково способен донести нечто; есть определенные препятствия. Я не знаю, с чем они связаны. Это тайна. Но знаю одно, - если человек хочет духовной жизни, ищет духовной жизни, то он может ее искать и получить только через послушание. Никак иначе она не дается.

Священник Алексий Уминский